акын-опера


На сцене трое. Уборщица в налоговой, помощник маляра, плиточник. Реальные люди. Все приехали из Рошкалинского района Горно-Бадахшанской автономии Таджикистана. Здесь их называют таджиками, что не совсем верно: они памирцы, шугнанцы. По-русски говорят с акцентом. Не подают реплики из пьесы, а рассказывают о своей жизни. О том, на какой стройке лучше работать, о том, как доехать от Памира до Москвы, о войне, о смерти, о доме. Каждый рассказ – песня. В прямом значении слова. В Центральной Азии до сих пор сильны традиции импровизационной поэзии (акыны, бахши, ашуги и т. д.).

Никто точно не знает, сколько трудовых мигрантов из стран Южного Кавказа и Центральной Азии живет в России и Москве. Очевидно, что их миллионы. Помимо того, что эти люди живут в режиме постоянного нарушения своих человеческих прав, подвергаются безжалостной экономической эксплуатации, они еще находятся в ситуации культурной изоляции. Со своей национальной традицией они разделены территориально, а с традицией страны пребывания – ментально. Коренные жители российских городов видят этих людей каждый день, но они для них немы. Задача проекта дать зрителю возможность услышать голос мигрантов. Не для того, чтобы убедить кого-нибудь в том, что мигранты тоже люди, такая постановка вопроса унизительна для обеих сторон. А для того, чтобы начать разбираться в том, какие именно эти люди.